Дмитрий Гершойг
Дима Гершойг - предводитель в своем роде культовой и уже, к сожалению, распавшейся группы Лабытнанги - одного из наиболее самобытных коллективов среди тех, которые породила украинская музыкальная сцена. Группа деактивировалась тихо и незаметно, исчезла из культурного пространства, однако интерес к ней остался. ТОП10 удалось связаться с Димой - в интервью музыкант рассказал о своих сегодняшних занятиях и мировоззрениях, о том, что вынес из лечения в психбольнице, поделился мнением по поводу Киева и городской арт-тусовки, определил, что важно и нужно иметь для человека творческого.
Для справки: ироничные тексты-нарративы Лабытнангов про Мишку Япончика и клецки сопровождались изобретательным шумовым звукорядом, напоминающим о нью-йоркском движении no wave, отсылки к философу Жаку Дерриде (сам стиль группы можно так и определить: деррида-рок) - такого у нас раньше не делали никогда и, наверное, больше и не сделают, без преувеличений.
"Могу похвастать, что создавал музыку, которую большинство людей презирают."
Для начала вкратце расскажи о себе: кто ты, чем занимаешься, что создаешь?
Дмитрий. 29 декабря 2011 года мне исполнится 23 года. В этот день когда-то там скончался Тарковский, однако я не вижу в этом своей заслуги. Когда мне исполнился год, казнили Анатолия Емельяновича Сливко. Тут стоило бы остановиться. Я не зря упомянул А.Е.Сливко. Великолепный пример того, кем я себя чувствую: педофил-фетишист, терзаемый совестью и стыдом. Фигурально, разумеется. Педофилия выдавливала из Сливко творчество, нагибала и ломала пополам, а совесть склоняла к литературе (впрочем, литературным талантом ни Сливко, ни я не блещем, как видно из наших дневников, в моем случае – жж, который я закрыл, а также фейсбук, на котором меня справедливо забанили). Различие в том, что знаменитый маньяк снимал кино, а мечтал быть музыкантом. Я же наоборот. В каком-нибудь абстрактном дзэн-лимбо мы украли друг у друга мечту. Люблю тему украденной мечты. Мне нравится кино. В своем жж я писал о кино. Писал, как мог. Однажды в алкоголическом салоне звезд сайта «Neformat.com.ua» на кухне ко мне подошел лысый программист. Оказалось, что он давно читал мой журнал, и ему даже нравилось. Зато он бывал в Исландии, а я учился в Карпенка-Карого – здесь мы украли друг у друга мечту. Хотя (как по мне) мудрый человек сказал вот что: если удовлетворение и удовольствие не получено, мечту не следует считать украденной. Могу похвастать, что создавал музыку, которую большинство людей презирают.
Кстати, о музыке. Многие помнят тебя по канувшей в Лету группе Лабытнанги. Не все наши читатели о ней слышали, поэтому расскажи об этом коллективе (что вы играли, что записали и т.д.) и почему распались?
Я живу на Троещине. Здесь в свое время была довольно дружелюбная тусовка, состоявшая, в основном из ребят, с которыми я учился в школе. Тусовка эта со временем рассосалась между «оперкой», наркотическими угарами, офисами «глобаллоджик» и все такое прочее. Тогда я еще не умел наслаждаться одиночеством и много пил. Каждый день выпивал по чекушке водки. Мои приятели устроили хвастовство на опережение: мол, кто первый из всех удостоился чести выступить на сцене клуба «44». Я уже тогда с сомнением относился к подобным конвенциям, потому сказал что-то вроде: «Большое дело этот ваш клуб. Если я захочу, то и сам выступлю в 44. И не только выступлю, а дебютирую». Тогда в этой дыре играли только группы, имеющие свою публику. Мы с друзьями устроили спор. На следующий день я вытащил на первую репетицию своего одноклассника Максима и друга Славу. Играть никто не умел, песни писать тоже. Ну, мы и подумали: да и хуй с ним, с искусством. Через месяц записали первый альбом «Тыц моя радость!» (2008). Я играл на синтезаторе и пел, а точнее выражал себя через гортань. Получился иронический пост-панк с налетом боли и скорби. Мне нравилась тема неизбежности чего-то скверного, даже очень хуевого. За несколько лет были записаны три альбома и два лайва, мы дали менее десяти концертов, непременно кончающихся гиньолем и репликой арт-директора: «Чтоб духу вашего больше тут не было!» В клубе «44», например, мы угрожали реанимацией фронтмену группы «О.Торвальд». В «Филине» я набухался и орал: «Идите на хуй отсюда, проститутки и пидоры!». Там меня снимал фотограф Левин. Еще я разбил дорогущий микрофон о голову посетителя. В «Майдане» я выкурил косяк марихуаны прямо на сцене. Везде какая-то хуйня творилась. Распались просто так. Без особой причины. Чтобы как-то эту группу приконнектить к вашему сайту, скажу, что у нас на концертах бывали вы, Левин, Надя Фетиш, Дмитрий Морозов… Я хотел сделать группу с циклотимией в архитектонике песен (на темы а-ля «культура русского апокалипсиса»), аллюзиями-и-реминисценциями, чтобы можно было орать и валяться по сцене. Удалось. Очень показательно, что из всех-всех-всех на планете музыкальных критиков нас оценил только Дэвид Макфадьен, декан факультета славянских языков UCLA. А ведь это место, где появилась контркультура! Причем мы ему свою музыку не присылали, он сам нашел. Видимо, у меня еще есть совесть. Нас больше слушают в России, приглашали дать концерты в Уфе и Пятигорске. На рутрекере есть наши альбомы.
Ты упоминал, что являешься активистом арт-группы «Война» в Киеве, расскажи подробнее об этом.
Ничего особенного, просто вписывал «Войну» в чужой квартире, пока они пытались вытащить Шиитмана из СИЗО. Потом помог им дотащить вещи до вокзала. Еще помогал отдраить какашки Каспера от пола.
"Каждый намерен что-то делать в мире искусства. С какого хуя? Молчание – золото. В наше время доставить наисильнейшую боль общественному вкусу означает нихуя не делать."
Кем ты себя видишь сейчас? Планируешь ли снова делать музыку или же тебя сейчас привлекают какие-то другие активности?
Ищу дзэн. Недавно полежал в дурдоме. Раньше я не доверял людям, а психиатры убедили меня, что нужно к ним стремиться. По некоторым независимым от меня обстоятельствам снова вернулся к внешнему облику социопата. Как писал Жижек, возлюби свой симптом! Мне не хочется заниматься ни музыкой, ни кино, ни любыми другими видами искусства. Зато смотреть кино, слушать музыку и читать обожаю. Недавно отвез букинистам всю свою библиотеку – Ad Marginem, Иностранка, Ультра.Культура, Альтернатива… Этот шлак, эти помои мешают приблизиться к дзэну. А где дзэн и намерения – там и активности будут. А гитару сдал в ломбард. Синтезатор сломался. Какая тут может быть музыка? Перед тем, как давать это интервью, я почитал, что говорили другие респонденты до меня. Каждый намерен что-то делать в мире искусства. С какого хуя? Молчание – золото. В наше время доставить наисильнейшую боль общественному вкусу означает нихуя не делать. Еще раз замечу, что дзэн и намерения рождают произведения, а не действия и ремесленничество. Искусство в виде произведений возможно только если ты хорошо разбираешься в классике; если же у тебя мятежный дух – делай акт. Чтобы делать акт, нужно не ссать, что завтра в офисе к тебе подойдут и скажут: «Ой, что мы видели в интернете! Ты уволен!» Я работаю системным администратором, однако приятно воображать себя врачом, ведь я лечу компьютеры. Те, кто считают, что IT – это позор для художника, будут посланы на хуй на санскрите, потому что действие фильма «Жизнь богемы» Каурисмяки уже давно превратилось в компьютерную сагу. Поэтому лично я пока не буду в гармонии с клерками, которых лечу, пока не возлюблю свой симптом, ничем художественным заниматься не стану. Учиться, учиться и еще раз учиться.
Ты уже не первый год знаком с киевской арт-тусовкой. Выскажи все, что думаешь об этих людях.
Не сказал бы, что от них тянет поблевать, но и после контакта с ними не мешало бы помыться. Многие их артефакты вызывают у меня удивление. Кто мне нравится – так это Александр Ройтбурд. Еще любил читать Анатолия Ульянова, здорово он уделывает моральные принципы украинской биомассы, хотя и к нему я бы предъявил несколько претензий. Мне кажется, в борьбе нужно вникать в материал глубже. Ходил в «Лабгараж». Не люблю Белозерова, но «Лабгараж» вызывает хорошие эмоции. То, как он выглядит, где находится, что там происходит, сколько это стоит, чьими силами строится и т.п. – это здорово. Нравятся очень «Хаммерманы». Терпеть не могу хипстерскую моду, уебанский фэшн, бесит могилянская плеяда. Меня настораживает кое-что. Приходили они в «Цех», теперь в «ЦСМ», «Карась», еще куда-то, и все им нравится… Как ни спрошу у Лодека или Гомера – им все пиздато. Это реально настораживает. Но я стараюсь с ними не общаться. Вот в чем проблема этих «художников»: они не умеют сопереживать. У них не бывает катарсиса. Это не дело. Так заниматься искусством не получится.
"Искусство в виде произведений возможно только если ты хорошо разбираешься в классике; если же у тебя мятежный дух – делай акт."
Что лично тебя не устраивает в Киеве и ты хотел бы это изменить? Что хорошего есть в этом городе?
В Киеве нет нормальной музыки. В Киеве нет нормальных выставок. Вот поехал я как-то в Мюнхен, пошел в музей новейшего искусства, а там Мэтт Малликан. Заебись же. Там же и экспозиция японской моды XX века – Реи Ковакубо (или как там ее) и все такое. Тоже заебись. Все это за 10 евро. Проблема лишь в том, что ни Пинчук, ни дочка ректора Могилянки о Мэтте Малликане ни слухом, ни духом. А если какой-нибудь куратор привезет все это дело сюда, надо же делать платный вход. Народ не пойдет – эти денежки лучше ведь пробухать под входом. Высшее образование в Киеве хуевое. Пойти почти что некуда. Я киевлянин в третьем поколении и, казалось бы, должен был бы ходить и возмущаться, что приезжие засрали Подол, но хотите верьте, хотите нет, я переезжаю в пригород. И все же, в Киеве есть куда пойти прогуляться, но я об этом умолчу, а то вдруг читатели туда тоже пойдут. Никто не знает, чем это может кончиться (смеется). Что я хотел бы изменить в Киеве? Совсем ничего, мне без разницы, как оно будет.
"Какое-то время я пролежал в дурдоме, где мне давали утром депривокс и миртел, а вечером сонапакс, депривокс, миртел и ноотропил. Потом принимал ципралекс. Думал, что это меня успокаивает."
В чем для себя находишь вдохновение и успокоение?
Какое-то время я пролежал в дурдоме, где мне давали утром депривокс и миртел, а вечером сонапакс, депривокс, миртел и ноотропил. Потом принимал ципралекс. Думал, что это меня успокаивает. Потом бухал. Думал, это меня успокаивает. О том, в чем нахожу успокоение, говорить не хочу, чтобы не расплескать эмоции, которые от этого рождаются. Ну и, разумеется, принятие себя, аскетизм успокаивает. А вдохновляет меня вовсе не кино или музыка. Скорее отказ от долбоебов и возможность помогать тем, кому хочется помогать. А вообще резкая честность по отношению ко всем успокаивает и вдохновляет. Раньше мне этого очень недоставало. Я был хуже, чем теперь.
Мой любимый вопрос. Что важнее для человека творческого: эскапизм, жить в каком-то своем внутреннем мирке или все-таки реагировать на происходящее вокруг, замечать окружающий мир и людей? Что выбираешь ты?
Важно выходить за рамки собственного комфорта и стараться пожертвовать собой, страдать ради гуманизма, хотя бы изредка испытывать вельтшмерц. Художник должен иметь мораль и любить людей, пусть даже и сожалеть о том, какими люди являются. На самом деле глаза фильтруют информацию, так что наблюдать за повадками людей надо только ставя под сомнение свои умозаключения. Нужно каждый божий день сомневаться и исследовать мир.
"Те же, кто полагают, что нужно культивировать силу человеческого духа, попадают в соревнование, а это превращает жизнь в пытку. В спорте есть финиш, в жизни его нет."
Что должно побуждать к созданию творчества: ненависть, черная злость или же какие-то хорошие эмоции, чувства? Вот что лично тебя сподвигает творить?
Презираю идею «сверхчеловека». Ницшеанство – говно. Только слабость вынуждает творить. Слабость и любовь к своей и чужой слабости. Любой артхаузный фильм учит нас чтить чужую слабость. Те же, кто полагают, что нужно культивировать силу человеческого духа, попадают в соревнование, а это превращает жизнь в пытку. В спорте есть финиш, в жизни его нет. Если я буду заниматься творчеством, то это будет похоже вот на что: я играю в бэкгаммон с человеком, никогда в жизни не игравшим в бэкгаммон; и я его обыгрываю, а потом за каждую фигуру, оставшуюся на поле, бью себя по руке соленой розгой. Не могу цитировать, но уверен, что так писали свои произведения Бальзак, Золя, Флобер, Мопассан, а это мои любимые авторы.
Интервью Олесь Николенко
