Владимир Мартынов
Официальный гид по ГОГОЛЬFEST представляет:
9 сентября, 19.00, Камерная сцена
Не знать, кто такой Владимир Мартынов в музыкальной среде считается неприличным. При этом многие из нас не читали его книг, и, тем более, не являются фанатами его музыки. Парадокс Мартынова в том, что, создав одну из самых стойких идеологий в современной музыкальной истории, являясь, может быть, крупнейшим теоретиком, философом и музыкальным социологом нашего времени, ему как композитору не удалось занять позицию музыкального лидера современности. Мартынов, по большому счету, одинок.
В чем смысл его идей? Озаглавив одну из своих книг “Конец времени композиторов”, Мартынов указал на реальную ситуацию современной жизни классической музыки, прежде всего, потерю статуса, актуальности профессии композитора, ее престижа, ценности и значения. По его мнению – и с этим нельзя не согласиться, – сейчас наступило время имиджмейкеров и кутюрье. Следующим постулатом Мартынова есть “тупиковость” развития музыки на данном этапе, в результате чего естественным образом востанавливается фаза интроверсии, т.е. обращение вглубь. Отсюда – актуальный сегодня интерес к архаическим формам фольклора, старинной церковной музыкальной культуре, монодии (именно здесь, по словам Мартынова, исторические корни музыкального минимализма), с другой стороны - это так называемая тоска по романтизму. Примеров, опять-таки, множество. Далее, переосмысления требует понятие музыкального текста, поскольку этот феномен больше не существует, по крайней мере, если понимать текст как некую целостность. Дело в том, что современный текст фактически не имеет границ, в его восприятии намного важнее то, что является контекстом, собственно ситуацией, которая этот текст создает, или же знаком, который на него указывает. Что касается классических образцов, то музыка Баха, Моцарта, Бетховена никуда не исчезнет, но она будет существовать (и этот процесс уже начался) как вещи антиквариата, как ценности музейного характера. Будущее академической музыки, по мнению Мартынова, за клубными концертами, различными самостоятельными проектами, в особенности теми, где практикуют синтез искусств.
Все это и многое другое Владимир Мартынов сформулировал в своих многочисленных книгах (кстати, одна из последних, “Время Алисы”, вышла в этом году) и интервью. Так получилось, что оппозиции, альтернативы идеям Мартынова – в виде книги, или какого-то публичного проекта, акции – на сегодняшний день нет. На что сам Мартынов, говорят, не то чтобы обижается, но для него это кажется несколько странным. В любом случае, нет особенных причин, по которым мы не должны прислушаться к его мнению, каким бы писемистичным оно не казалось.
Я считаю, что идеи Мартынова, как это не парадоксально, намного интереснее его музыки. Пожалуй, это именно тот случай, когда контекст интереснее текста. Это моя личная история с музыкой Мартынова, но мне кажется, что здесь существуют определенные проблемы с авторским виденьем функции слушателя. Если, допустим, у Булеза концепция музыкального произведения как проекта сводится к “приближенной вселенной”, это значит, что слушатель, грубо говоря, нужен не столько для восприятия музыкального текста, сколько для медитации, находясь как бы внутри этого музыкального пространства, то по Мартынову музыкальное произведение – это некий ритуал, но ритуал формальный и демонстративный, отчего трудно понять, в чем же глубинный смысл этого “священнодействия”. Отчужденность – вот слово, характеризирующее его музыку. Это, конечно, субъективные и неполные впечатления о творчестве видного композитора-минималиста, но слушатель воспринимает музыку, ориентируясь на мимолетную реакцию.
Что представляет собой опера Мартынова “Дети Выдры” по Велимиру Хлебникову, которая будет представлена в рамках Гогольфеста, нам еще предстоит узнать. Судя по тексту хлебниковской "зауми", внятного сюжета в произведении нет. Известно также, что кроме авторской музыки Мартынова, здесь использованы архаические сибирские мелодии для горлового пения. В общем, должно быть, это интересно.
