Как это делается в Одессе

Что приходит в голову каждому второму мало-мальски образованному человеку при словах “книги об Одессе”? Правильно, “Одесские рассказы” Бабеля и …, и все. Это печально, это непростительно, это слишком мало для Одессы, которая не исчерпывается тетей Ханой, одноглазым Грачом, и даже молниеносным началом и ужасным концом короля налетчиков тоже не исчерпывается. И мы начнем не с Бабеля, а с того, чему учат в школе. Или еще совсем недавно учили. Мы начнем… с Василия Туманского. 

1. Василий Туманский. Одесса 

Помните одесские строфы “Путешествия Онегина”? 

… Одессу звучными стихами 

Наш друг Туманский описал… 

И дальше там про то, что Туманский был пристрастен, что он “сады одесские прославил”, между тем как там “нагая степь кругом”. Что правда, Одесса выстроена в степи, там было много грязи и мало тени. Об этом пушкинское “Путешествие”. А Туманский видел в ней Италию, южную роскошь, светлые воды и светлые небеса, пышущие негой сады, томных дев, в общем, все, что положено видеть сыну севера в райской стране: 

В стране, прославленной молвою бранных дней, 

Где долго небеса отрада для очей, 

Где тополы шумят, синеют грозны воды, - 

Сын хлада изумлен сиянием природы. 

Под легкой сению вечерних облаков 

Здесь упоительно дыхание садов… 

А вот как это выглядит у другого поэта, более разнообразного и изощренного 

2. Александр Пушкин. Путешествие Онегина. 

Я жил тогда в Одессе пыльной... 

Там долго ясны небеса, 

Там хлопотливо торг обильный 

Свои подъемлет паруса; 

Там все Европой дышит, веет, 

Все блещет югом и пестреет 

Разнообразностью живой. 

Язык Италии златой 

Звучит по улице веселой, 

Где ходит гордый славянин, 

Француз, испанец, армянин, 

И грек, и молдаван тяжелый, 

И сын египетской земли, 

Корсар в отставке Морали. 

В чем разница? Традиционный элегик нам говорит, что юг это рай, а рай это нега. А поэт, презирающий каноны, говорит, что юг это все, что угодно, но рай это … разнообразие. 

Все то же бросающееся в глаза одесское разнообразие двадцать лет спустя фиксирует другой путешественник, довольно известный писатель, “польский Вальтер Скотт” Юзеф Крашевский. 

3. Юзеф Крашевский. Воспоминания об Одессе, Едиссане и Буджаке. 

Книжка эта была издана в Вильно в 1845-м. Она была написана в жанре можных физиологий, но это была такая остраненно ироническая физиология. Тут особенно забавны бородатые русские в сарафанах: 

“…Здесь можно увидеть представителей всяких народов, начиная от неопрятного турка до итальянца с длинными черными волосами, грека в пунцовой феске, караима, в татарском своем наряде прохаживающегося по улице, и до европейца, которому скроили платье по образцу Хумана из Парижа Ленгле и Тембюте, наимоднейшие портные в Одессе, по воле моды позволяющие себе полгода шить фрак, который дожидающийся заказчик находит тесным и немодным. Тут видишь русского с длинной темной бородой и в сарафане допетровских времен... далее - грека албанского в белой юбке, гранатовой куртке с выпуском, черных чулках и башмаках, подходящей шапочке с огромной синей, на плечо спадающей шелковой кистью; то- снова оборванного турка в грязном тюрбане, разглядывающего женщин на улицах... Все это кричит, ходит, перемешивается, ничему не удивляясь, не потешаясь над собой и относясь к окружающим как к неизбежности”. 

Воспоминаний о старой Одессе предостаточно, мы выберем книгу, которая так и называется “Старая Одесса”, исключительно ради ее автора Александра Михайловича Дерибаса: 

4. Александр Дерибас. Старая Одесса. 

Александр Дерибас – внучатый племянник славного основателя города, дед его Феликс Дерибас – первый плац-майор Одессы, “генеральный консул королевства обеих Сицилии для всех портов Черного и Азовского морей”. Александр Михайлович – директор городской публичной библиотеки, архивариус и председатель Пушкинской комиссии. Умер в 1937 году, в тот день, когда в его дом принесли окровавленные вещи его сына, ученого-химика, казненного в тюрьме НКВД. 

Имеет смысл помянуть всех английских путешественников вместе взятых, от пытливой и отважной Мэри Гутри до ученого Эдварда Даниеля Кларка. Их тьма, но мы здесь помянем совсем недавнюю книгу – едва ли не самую подробную на сегодняшний день историю Одессы американки Патрисии Херлихи. 

5. Патрисия Херлихи. Odessa. A History, 1794 – 1914. 

Книга была издана впервые в Гарварде в 1986-м, и не очень давно переведена на украинский. Автор признается, что впервые узнала об Одессе, когда жила в Италии и изучала историю черноморского зернового экспорта. Потом – еще в советское время – отправилась в Одессу пароходом из Варны и поняла, что этот город безумно похож на ее родной Сан-Франциско. В итоге она стала наезжать туда регулярно и не так давно издала уже не академическую, а вполне субъективную книгу “Odessa Memories”. 

Еще одно недавнее историко-документальное издание 

6. Одесса на старых открытках. 

Этот альбом, в основе которого коллекция замечательного филокартиста Анатолия Дроздовского. Он ретроспективный, так что, скажем, Екатарининская улица представлена здесь последовательно – на разных этапах своей истории. Открытки сопровождаются своего рода комментариями, так к старой фотографии одесского фуникулера прилагается … билет на него. 

7. Валентин Катаев. Белеет парус одинокий. 

Эта книжка когда-то входила в школьную программу и ее читали все. Как сейчас – не знаю. Это классика детской литературы, история одесских Тома Сойера и Гекльберри Финна. Их звали Петя и Гаврик, время действия – 1905 год, оптика несколько архаична: дети в прямом и переносном смысле таскали снаряды для революционного костра. 

Тут впору перейти напрямую к т.н. “Юго-Западу” и “одесской литературной школе”. Но мы сделаем небольшое отступление. Писатель, о котором пойдет речь, писал на отличном русском языке, никоим образом не культивируя специфический “национальный одесский диалект”. Потому что ему это было не нужно. Он был (мог бы быть!) отличным русским писателем, но стал идеологом сионизма и одним из создателей еврейского государства. 

8. Владимир (Зеев) Жаботинский. Пятеро. 

Это замечательный роман об Одессе, о любви и страсти, о весне и смерти. Этого автора в первую очередь можно было бы заподозрить в политическом схематизме и ангажементе, но герои его гораздо живее и увлекательнее декоративных бабелевских биндюжников и классово сознательных катаевских детей. 

9. Но без Бабеля никак, так что вот: Исаак Бабель. Одесские рассказы. 

Собственно, это традиционные “городские типы”, был такой “физиологический” жанр городской литературы. Бабелевские типы выламывались из классической литературы, они говорили на другом языке. Кто-то до сих пор считает, что это и есть одесское существо. Хочется думать, что не только это. Да и Бабель не такой плохой писатель, чтобы “записывать с натуры”. Все-таки он был не лишен воображения и знал, “как это делается” в литературе. 

И коль скоро начали мы со стихов, то стихами и закончим. 

10. Эдуард Багрицкий. Контрабандисты. 

Это не единственные стихи Багрицкого об Одессе, но, наверное, самые знаменитые. 

По рыбам, по звездам 

Проносит шаланду: 

Три грека в Одессу 

Везут контрабанду. 

На правом борту, 

Что над пропастью вырос: 

Янаки, Ставраки, 

Папа Сатырос. 

А ветер как гикнет, 

Как мимо просвищет, 

Как двинет барашком 

Под звонкое днище, 

Чтоб гвозди звенели, 

Чтоб мачта гудела: 

"Доброе дело! Хорошее дело!" 

Чтоб звезды обрызгали 

Груду наживы: 

Коньяк, чулки 

И презервативы... 

Дальше ищите сами и читайте сами.

Автор Инна Булкина