Зачарованные нефтью

Александр Иличевский. Перс.
М.: АСТ , Астрель, 2010

Вокруг этого романа поднялся шум еще до его выхода, вышел он пару недель назад, и буквально сразу явился в шорт-листе «Большой книги» («Большая книга», – напомню, – в самом деле самая большая по деньгам и резонансу российская литературная премия). Вряд ли номинаторы успели его толком прочитать, но коль скоро речь об Иличевском-букероносце, – его успех дело штучное и вопрос репутации.

Выпускник физтеха, успешный, судя по биографии, физиктеоретик, Иличевский начал писать в 90-х, явился в «Журнальном Зале» в 2004-м и с тех пор мало изменился. Его стихи похожи на его эссе (только немного короче), его рассказы – те же эссе, но с парой-тройкой выдуманных картонных персонажей, необязательных и зачастую вовсе ненужных для собственно словесного построения. Романы похожи на рассказы, но они еще длиннее, героев там больше, и появляется сюжет. Сюжет, как это обычно бывает в умственных романах, схематичен, он движется не персонажами и их живой жизнью, но мыслью автора. Пространство продумано и расчислено, это некие сменяющие друг друга картинки хорошо знакомых автору мест. Уже в первом рассказе «выпадает» абзац о «нефтяных наркомах», по которому можно узнать последний роман.

«Нефть как исток» – одна из «главных» мыслей, которую этот автор думает давно, начиная с первых рассказов и разборов Парщикова, и кончая этим последним романом. Посвященным, к слову сказать, Парщикову, автору длинных стихов о «девушке-нефти».

Итак, некий упешный ученый устремляется из Калифорнии в Баку. Едет по семейным обстоятельствам (за изменницей-женой), но возвращается в детство, встречает старого друга, ведет с ним длинные умозрительные разговоры о Хлебникове, о Персии, о нумерологии, бог знает о чем еще. Сюжет рассыпается, потому что сюжетных линий слишком много и все это напоминает мелькание узорчатых картинок в калейдоскопе. Логика кажется смутной, но не потому что ее нет в принципе. Проблема в той самой «словесной завороженности»: автор так увлечен складыванием слов-камешков в
многокрасочную и избыточную мозаику, что забывает о «лесах» и опорных конструкциях. Вот один абзац из «Перса», я даже не привожу его полностью, – в каждом из десятка уточняющих определений сюжет для отдельного романа и информация для википедии (или – из википедии). Зачем все эти фамилии и биографические подробности нужны в романе – бог весть, но автор не утаил ничего:

«Инженер компании братьев Нобелей Адольф Зорге, отец разведчика и племянник секретаря Карла Маркса, обедал в бакинском ресторане и играл в карты вместе с управляющим нефтеперегонным производством Ротшильдов Давидом Ландау, отцом великого физика, исследователем способов тушения нефтяного фонтана и эрлифтинга — «поднятия нефти проходящим током воздуха», инженером, выкупленным женой из лап шайки бандитов и поджигателей-шантажистов, возглавляемых Кобой; человеком, арестованным по подозрению в краже платиновых чаш, которые применялись при каталитическом нефтехимическом синтезе (для получения, например, бензола и толуола), и снова спасенном женой, кинувшейся в ноги большевистскому диктатору Баку — Кирову...»

Не правда ли, «Дом, который построил Джек»? Однако это не игра и тут нет преднамеренного фокуса. Все эти вязкие подробности и синтаксические повторы неотъемлемое и, кажется, не предумышленное свойство прозы Иличевского. Читать эту многословную и умственную (повторюсь!) прозу – тяжкий труд. И вот тут начинается самое интересное: собственно секрет успеха такой прозы и феномен «благодарного читателя Иличевского». За что же все-таки эти громоздкие, путаные, лишенные ритма и сюжетного саспенса словесные конструкции так любят просвещенные читатели?

Ответ, как ни странно, прост: это читатели, которые видят в Иличевском себя. Это городские интеллектуалы, – социологи скажут: люди старше 25-ти, с высшим образованием, с зарплатой выше среднего, с высокими запросами и широкими интересами. Лет 20-30 назад они назывались «итээрами» и составляли соль соли «самой читающей в мире страны». То, чего взыскуют эти люди, на внутреннем языке называется «умняк». Иличевский «дает умняк». И ничего, что он неудобочитаем. У читателя профессионального и читателя «взыскующего» в принципе разные представления о том, что такое «словесное мастерство». Профессионал скажет, что это «минус-прием», а благодарный читатель Иличевского залюбуется избыточным приемом, всеми этими «щепотками песчинок у подножия снежного поднебесья» и «лужицами снеговой воды», в которых «реют рериховскими старцами ослепительные вершины». Короче говоря, читателю Иличевского есть за что себя уважать.