Мария Павленко

В Малой галерее Мыстецького Арсенала открылась выставка Марии Павленко "Город снега" - проект-антиутопия, посвященный фантазии художницы на тему ядерной зимы, промышленная сказка о новом источнике энергии. ТОП10 сходил на открытие экспозиции и поговорил с Машей.

«Город снега» - это город, в котором вы бы хотели жить или город, представляющий не совсем симпатичную реальность?

Изначально я считала, что это утопический проект, но потом мне «фахівці» подсказали, что это скорее антиутопия. Я бы сказала, что это город, в котором мы можем оказаться в будущем, это прорабатывание каких-то возможных сценариев развития событий, рассматривание каких-то тенденций и к чему они могут привести. Так что, это, скорее, работа с этим, а не город, в котором я хочу оказаться или нет.

А вообще вы бы хотели жить в таком городе?

Сложно сказать. Наверное, мне комфортно было бы, потому что, создавая определенную эстетику, я делаю то, что мне нравится. Но с другой стороны, если рассмотреть внимательнее, то я создала некий город, который возник после ядерной зимы. И возможно, в этом городе будет очень тяжело жить. Может, он внешне эстетически привлекателен, но на самом деле он довольно жесток к своим жителям. 

А почему захотелось создать именной такой город, а не более мечтательный или было такое настроение? 

Я уже говорила, что это своего рода антиутопия, проигрывание каких-то сценариев, наблюдение за какими-то тенденциями, предположения, к чему они могут привести. По сути, «Город снега» не совсем о снеге, на самом деле, он о вопросах распределения и возникновения добычи каких-то энергетических ресурсов и вообще о вопросах энергетики, в особенности ядерной. На самом деле, это актуально, это вокруг нас, эти проблемы есть, и они определяют большое количество других проблем. Я вообще считаю, что задачей художника является не делать буквальное, а именно создавать емкие и сложные метафоры. В рамках этого я и пытаюсь реализовать свои какие-то мысли и слова. Поэтому внешне это выглядит как Город снега, а не как проект под названием «Проблеми енергетики у світі». Я сделала инсталляцию «Снег», потому что люди не понимали, о каком снеге идет речь, и я, при помощи нее, стараюсь подвести людей к пониманию проекта.

Может ли в таком городе, где грязный снег, быть искусство и каким вы себе его представляете? 

Я думаю, что искусство, было, есть и будет, потому что это некая потребность человека. Даже в таком городе будет искусство, и оно будет, наверное, пребывать в каких-то связях с той реальностью, в которой те люди окажутся. Я всего лишь проигрываю сценарий, не даю конечного ответа сама, и я предлагаю другим людям, которые участвуют в проекте, интерпретировать это все. А искусство однозначно будет. Как в фильме «Пещера забытых снов», казалось бы, эти люди, которые еще не сформировались, но они уже расписали пещеру! У людей всегда будет потребность заниматься творчеством, мне кажется. 

Будет ли проект развиваться дальше?

Наверное, да. У меня уже есть несколько идей, но просто сейчас у проекта, скажем так, кульминационный момент.

Влияет ли как-то на то, что вы делаете, политическая ситуация в стране?

Так или иначе, она на каждого влияет. Тут есть интересный нюанс, который выплывает из материала Оли Балашовой по поводу позиции художников. Для меня ценность этого материала даже не в критике, а в той логике, которую она строит, кем художник был и кем художник есть сегодня. И если отталкиваться от того, что она писала, то получается, что раньше художник больше обслуживал церковь, каких-то вельмож. А сегодня художник никого не обслуживает. Я считаю, что художник -  существо в публичном пространстве, формирует какие-то высказывания, он становится немного политиком. И это не нужно путать с тем, что политическая работа это, когда я покритиковала закон о цензуре. Это очень поверхностное понимание. Художник в данной ситуации функционирует в информационном пространстве, ведет политику своим проектом и поэтому получается, что даже это в каком-то смысле политическое искусство.  

Можно ли назвать то, чем вы занимаетесь сейчас, тем, о чем мечтали в детстве?

Я вообще в детстве все по-другому представляла. Я росла в то время, когда не было денег, была перестройка, и все люди очень переживали, где же их взять. Я себе представляла хорошую жизнь, когда я хорошо живу и зарабатываю много денег. Это было представление какого-то моего идеала, как зона комфорта или к чему надо стремиться. Конечно, я с детства рисовала, но я считала, что это абсолютная чушь, потому что она не приносит денег. Но потом, когда уже прошла какие-то этапы, получила образование, поработала два года, я сразу все поняла. Мне нравится американская система, где они вначале работают, а потом учатся. Это очень много помогает понять в жизни и, собственно, понять нужно ли вообще это образование. Ведь когда учишься в институте, то кажется, что все интересно. Можно получить любое образование и в той мере быть удовлетворенным. Но когда выходишь на рынок труда, то только тогда конкретно начинаешь понимать, дает ли тебе что-то эта работа или нет, уже пересматриваешь себя, свои взгляды на жизнь, те же взгляды на деньги. Самое интересное это то, что я собственно уже начала зарабатывать деньги и поняла, что это для меня не есть каким-то абсолютным счастьем. Это нормально, хочешь – получил, и только тогда  понимаешь, что это не то, за что ты боролся. 

А к чему сейчас стремитесь? 

Мне бы хотелось как-то развиваться, в смысле, я в основном выставляюсь в Киеве, и это уже немного начинает утомлять, нужны какие-то новые идеи, новые люди, новое пространство. Поэтому, конечно, хотелось бы выставляться в других странах, выставляться в каких-то других институциях и делать новые эксперименты.

А не думали, чтобы с какой-то из выставок поехать в другие города Украины? 

Ну, я уже выставилась на заводе, а это был не Киев, а селище міського типу Коцюбинське! На самом деле, это очень интересно, но в то же время очень затратно и на уровне фантастики, будет какая-то безумная логистика. Мне даже трудно представить, кто профинансирует такую победу искусству, тур по Украине. Если брать те идеи, которые руководили меня сделать выставку на заводе, то было бы правильно делать что-то подобное. Потому что мы тут немного пресыщены всем этим. Ведь получается, что кто-то вообще не получает этот культурный продукт, а кто-то уже не хочет его употреблять. На самом деле, этот дисбаланс огромный и порождает проблемы, как с «Украинским телом», например. Даже в Киеве, 15 процентов ходят на выставки, понимают, тусуются, существуют в одном информационном пространстве, но вокруг них есть куча людей, которые вообще вне всего этого. Например, я представляю, какой разрыв между киевлянином и допустим черкащанином. И это ставит под сомнение само искусство. Вопрос тогда в том, чем же мы занимаемся в данной ситуации, если 85 процентов не понимает, чем мы занимаемся. 

Тут еще такой важный момент, что это не должна быть инициатива художника, а инициатива институций. Если институция PinchukArtCentre откроет филиалы в других городах Украины, то это было бы очень интересно. Поэтому, это скорее институция, которая уже владеет ресурсами, должна приглашать художников. 

Интервью Оля Штец