Райан Макгинли

Американец Райан Макгинли знаменит своим уникальным стилем фотографии - трудно найти еще кого-то, настолько хорошо чувствующего и снимающего человеческую молодость, нагую и прекрасную. ТОП10 публикует интервью с этим фотографом, в котором он рассказывает, что его привлекает в обнаженном теле, вспоминает свои безумные моменты жизни в Нью-Йорке и раскрывает некоторые секреты своего стиля съемки. 

Роберт Франк однажды сказал: “Есть только одна вещь, которую фотография должна содержать – человечность момента”. У тебя такой же подход?

Фотография должна передавать реальность, а реальность – это в каком-то смысле человечность, но мой мир -  фантазия, и мир Роберта Франка – действительность. Однако, в пределах моего мира фантазии я ищу моменты, которые схожи с реальностью. В этом вообще есть смысл? Реальность – это безумие того, что происходит, и когда я фотографирую, нахожу этот человечный момент – это большая часть искусства. 

Ты помнишь твои первые объекты, которые фотографировал с особой увлеченностью?

Когда я начал фотографировать, я снимал буквально все: вид из окна самолета, еду, которую ел, бомжей, спящих в парке, баскетболистов, моих друзей – все, что было в моей жизни. Это была одержимость! И за несколько лет я понял, что мне действительно нравится снимать: действие, природу, и наготу. Это те три вещи, которые составляют основную часть моей работы. Я всегда ищу то,  чего я никогда б не ожидал увидеть.

Говоря о твоих друзьях, Дэш Сноу играл большую роль в твоих ранних работах. Как вы оба встретились?

Я встретил Дэша через этого граффитера по имени Ирснот (Earsnot), которого я знал с пятнадцати лет. Я рос, катаясь с ним на скейтборде. Когда я переехал в Нью-Йорк, я начал видеться с разными парнями, и затем кто-то сказал “Ты знаешь этого парня, Ирснота? Он - гей.” Мы стали действительно близкими друзьями, потому что в скейтборд-сообществе не было много геев – тем более в граффити. Когда я встретил Дэша с ним, между нами сразу появилась связь, это как стать лучшими друзьями с первой минуты.

Ты фотографировал Дэша многие годы, и ты сам был часто объектом его фотографий.

Дэш любил Полароид. Он был великим фотографом. Каждый день он мог притащить с собой 10 пачек пленки для Полароида и снимать все без остановок. Его мозг работал настолько быстро, что он не мог просто ждать определенной картинки. Когда мы стали друзьями, а это были мои первые три года фотографии: я постоянно тусовался с этими парнями, бегал по крышам и в туннелях, оттягивался в барах – особенно в туалетах: принимал наркотики и занимался сексом. Но я думаю, так делают все молодые художники, которые только переехали в  центр Нью-Йорка.

Тебе люди так просто позволяют делать эти личные и сумасшедшие снимки?

Всем это нравилось. Мы были помешаны на наркоте, так что фотографии стали доказательством всего что происходило. Мне кажется, что эти три года были моим лучшим периодом в жизни, где я не чувствовал реальность или что-то подобное. Но фотографии были отличными, потому что они были этим доказательством. Я проявлял пленку, смотрел на снимки, говоря про себя “О боже!”. 

Почему ты перестал документировать происходящее и начал инсценировать снимки?

Я привлек слишком много внимания на шоу в Whitney. С того момента меня знали все: начиная от тех людей, которые действительно были со мной знакомы, заканчивая теми, кто вообще раньше понятия не имели кем я был. Весь процесс казался не настоящим. Я уже не был тем анонимом с камерой. Мне надоело просто документировать. Я почувствовал, что готов к переменам.

Ты отправился в поездку с моделями в фургоне на 90 дней, проехал всю страну и фотографировал их голыми в окружении природы?

Летом 2004 я начал путешествовать по Соединенным Штатам. Я никогда не путешествовал до этого. Мои родители никогда не брали меня с собой в поездку. Потом в 2005 я позвал дизайнера Агнес Би, потому что она была моим фаном. Она купила мои фотографии, отправила меня в Париж, и организовала несколько шоу со мной, Дэшом и Дэном Коленом. Она была очень крутой, и я позвал ее и сказал: “Слушай, у меня нет никаких денег, но я действительно хочу проехать всю Америку”, и написал, что я хотел бы сделать и сколько это стоит. В общем, она мне присылала деньги, и все было действительно отлично.

В одной из твоих поездок ты много снимал  в пещерах. Спуск в пещеру длился шесть часов, потом сам процесс съемки в течение десяти часов, и поднятие с пещеры – снова 6 часов. Это похоже на съемку фильма Вернера Херцога.

(Смеется) Это как тащить судно по холму. Первая неделя всегда действительно трудная, потому что ты отталкиваешься от нормальной повседневной жизни. Каждый день – это новый день и каждый день – это новое приключение, тело и ум просто приспосабливаются к нему. Когда постоянно работаешь 90 дней, это твоя реальность. Все остальное просто остается позади.

Ты хотел перенести этих людей и себя из комфортной зоны только для работы?

Именно. Сначала ты это проделываешь, потом сближаешься со всей командой, и затем вы становитесь настоящей семьей. И нагота не имеет никакого значения. После 10 минут все привыкают, это всего лишь часть дня, это нормально. У тебя есть немного одежды,  и такие вещи как дезодорант, чтобы не вонять, в общем, все что необходимо. Одну ночь ты спишь в отеле, потом в палатке, или арендуешь дом с друзьями, или кто-то приглашает в свой летний дом, и иногда мы спим в пещерах. Все по-разному.

Это кажется захватывающим.

Это круто. Но и трудно. В какой-то момент я сорвался , но были люди, которые поддержали меня в тот момент.  И потом наступает такое ввысоке чувство, что все ничего лучше еще не было. Но потом кондиционер в машине ломается, и ты находишься в Техасе, и кажется, что в машине около 120 градусов. Это странно, но когда я встречаюсь с теми людьми, которые отправились со мной в это путешествие, все всегда говорят, что это был лучший момент в их жизни и они никогда его не забудут.

Как ты пришел к идее фотографировать только голых людей?

Когда я только начал снимать, я не часто фотографировал наготу, но меня она всегда очаровывала. Сама идея, что кто-то снимает перед тобой одежду, захватывает, и когда рассматриваешь тело и изучаешь его с помощью камеры, меня это заставляет  улыбаться. Это прекрасно. Я очарован телом.

Интервью The Talks

Перевод Лера Сапега