Илья Чичкан

7 декабря в PinchukArtCentre открылась индивидуальная выставка Ильи Чичкана под названием «Задний проход в музей». Экспозиция состоит из 12-тиметрового полотна, созданного совместно с киевским граффитчиком Psyfox, интерактивной пейнтбол-инсталляции и нескольких видео проектов, причем видео-мониторы вмонтированы в настоящие чучела животных. ТОП10 сходил на дискуссию по теме выставки и узнал у Ильи о детском наркотическом опыте, ремарках на Бенкси и Херста, интерактивной составляющей искусства, защитниках животных и пьяных обезьянах. 

Об идее выставки

«Это большой проект, он был в Арсенале до этого, и там были выставлены закодированные граффитически логотипы. Вот на этой, к примеру, есть логотип РАС. Он сделан в эстетике граффити, то, что пишут на заборах. Раньше писали слово из трех букв, а теперь это как-то стилизуют. Это большой стенд, очень масштабный проект».

О Бенкси

Название выставки чем-то напоминает «Выход через сувенирную лавку» Бенкси. В этом есть смысл?

«Это просто смешная ремарка. Да, я имел ввиду через задницу в музей. Немного по-другому звучит, но концепция такая же».

Может ли стрит-арт, попадая в музейное пространство оставаться стрит-артом?

«Я закрутил все это по-странному, потому что я не стрит-артист никакой. Сейчас Бенкси здесь же выставлен и он тоже никакой не стрит-артист, хотя был до этого. Посмотрите, какая коммерческая работа у него: Ленин на роликах, в хорошем формате, даже в маленькую квартирку поместится. Уже не надо ни от кого убегать, твои работы даже охраняют. Я был недавно в Лондоне, смотрю – работа Бенкси, где милиционеры целуются, на стене нарисована – а город его в колпак стеклянный упаковал. Поэтому я шучу над этим всем, над гранью, где кончается жест настоящий, художник – голодный, ёбнутый и злой, и что происходит, когда он попадает в музей. Это уже совсем другой аспект».

О наркотиках

«Грубо говоря, в детстве я перепробовал все наркотики. Когда ты пробуешь ЛСД, у тебя какие-то новые ментальные горизонты открываются. Потом, когда ты пробуешь грибы, опять появляется что-то новое. Понятно, что мы делали это несерьезно и по детству, но все равно какие-то уроки я вынес оттуда.

Мне интересно свои мозги выворачивать наружу, не всегда самому себе понятные вещи делать, чем просто брать социальные аспекты: играть на политике, гомосексуализме, на миллионе этих расовых тем».

«У меня шальное детство было, и машины крали, и что только не делали. Мне сейчас 45, и 25 лет назад можно было делать все что угодно. В последнее время здоровье не позволяет над собой экспериментировать, но вот в Индии грибы мне очень нравятся. Там есть один голландец старый, приехал туда в 60-ых, его в Индии все знают. Так он делает вытяжку: смешанные мухоморы с психотропиками. Очень интересная вещь, конечно. Ну и притом тебя через два часа отпускает, и все становится таким чистым, здоровым, вообще хрустальным». 

Об обезьянах

«Что-то обезьяны ко мне прилипли, я скоро сам эволюционирую в обезьяну, судя по последним фотографиям. Для меня это самое интересное животное, потому что мир разделился на два лагеря. У меня даже была работа, обезьяна в терновом венке, в Киеве её сняли, в Вене тоже приходили монашки её снимали. Работа на самом деле о том, как мы получились: Бог или обезьяна, или она как-то вместе договорились. У меня как-то была выставка в Москве, и я взял обезьян на открытие: пошил им костюмы генеральские, медали повесил, ордена, погоны. Это были две девочки и бабуин, и бабуин оказался алкоголиком. Он на фуршете начал выдирать у людей стаканы и заправляться нормально. Смотрю, а этот бабуин генеральский ведет уже себя, как настоящий бухой генерал. Рожа покраснела, выносили его за руки, за ноги. Посмотрел на него и понял, что мы скорее таки от обезьян. Очень уж он мне человека напомнил».

Об интерактивности искусства

Был пинг-понг, волейбол, самокаты, а теперь пейнтбол, это продолжение серии?

«Это не серия, а просто развлечение. Тоже, кстати, ремарка на Херста, у него тоже была черепаха, и вообще он наплодил много этих ляпалок, какое-то нереальное количество. И как-то я ехал в лифте здесь, и две женщины разговаривали. Одна: «Ну как тебе?», а другая ей: «Гавно полное! Полтора часа еще в очереди простояли». И я их понимаю, пришли в музей, а контекста никакого. Поэтому я просто хочу, чтобы люди развлекались и может тоже сделали своего Хёрста. Грубо говоря, это заигрывание с публикой, в этом нет ничего концептуального, скорее психоделическое».

О непостоянности

Есть ли такие старые работы, которые хотели бы переделать сейчас?

«Мне бы хотелось, чтобы некоторых ранних работ вообще не было. Это понятное дело, когда экспериментируешь. Но сейчас я уже думаю на несколько шагов вперед, и уже вижу заранее. А раньше просто, как идиот: «ААА, сделаю это», а потом сталкивался с какими-то трудностями,  вроде продакшина или другими простыми вещами, на которые я раньше не обращал внимания. Сейчас я заранее думаю, и у меня таких проёбов практически не бывает. А раньше было много. Но есть очень хорошие работы, которыми я горжусь».

О чучелах

Как объекты представлены на выставке, связаны с объектом, чучела эти?

«Чучела, чучела.. Я когда начинаю разбираться с тем, что происходит у меня в голове, то все больше и больше замечаю такие себе вспышки, какие-то флешбеки. И каким-то образом оно у меня все связано. Но это такие мелочи, которые объяснить практически нереально. Допустим, робота, смешное у нее название «В пузе глобализации», и там я разбиваю банки с Coca-Cola, с кетчупом – это мой ответ брендовой политике мира. Искусство, которое показывается в РАС становится очень светским. Тот же Демиен Хёрст, который делает сумки Louis Vuiton, или Мураками, кто-то делает этикетки для шампанского. Поэтому я постарался сделать логотип Пинчука более агрессивным. Но это тоже момент глобализации».

Вас не преследуют защитники животных? (в выставке использованы настоящие чучела)

А вы не защитник? Тогда нет. Были какие-то попытки выпустить попугаев с клетки, но в конечном итоге они сами улетели. Загадили все и улетели.

Об относительности искусства

«Не понятно, что такое искусство на самом деле, где заканчивается искусство, а где начинается товар. Вот у меня температура, я втыкаю в пол, и так раз смотрю, кубизм какой-то. На самом деле искусство мы можем найти, где захотим, даже у себя в карманах. Там у нас есть такие шерстяные скатышки. Тоже можем сказать, что это искусство: положить, свет хорошо направить и сделать правильную концепцию. Но нельзя сказать, что вот я делаю искусство, на самом деле надо нормально постараться».

Текст Вика Семерей

Фотографии предоставлены PinchukArtCentre, фотограф: Сергей Ильин