Никита Кадан

16 ноября в Центре визуальной культуры НаУКМА состоялось открытие "Трудовой выставки" от кураторского объединения Худрада, на которой были представлены работы украинских и зарубежных художников, объединенные общей концепцией труда. В интервью ТОП10 подробнее об этой выставке, ее идее, а также о политике в искусстве рассказал украинский художник Никита Кадан, один из участников "Трудовой выставки". 

Для начала, расскажите о концепции выставки. Что объединяет работы стольких авторов?

Эта выставка называется «Трудовая выставка», она посвящена формам сегодняшнего существования и показа труда. Еще каких-то 20 лет назад искусство здесь говорило о труде очень много, но часто это было конвейерное воспроизводство клише. Соцреализм производил унифицированные патетические образы рабочих. Потом, в 90-ых, 2000-ых, когда в нашем жизненном пространстве обустраивался капитализм, труд переместился за порог, он стал чем-то постыдным, не то чтоб невидимым, но тем, от чего принято отворачиваться. То есть прожекторы переместились с труда на товар, услуги, развлечения. Трудовая изнанка потребления оказалась непристойной, труду сегодня полагается быть скрытым, индустриальные окраины городов  пустеют, производство гибнет или перемещается туда, где люди готовы работать за гроши. Мы на этой выставке возвращаем труд в область зримого, в область того, чем интересуется искусство, культура, что признается важным и интересным.

Выставка состоит в основном из произведений, созданных в прошлые годы, это собрание вещей которые состоялись раньше и независимо друг от друга. В их числе есть одно давнее, уже классическое произведение –  «Художник за работой»  Младена Стилиновича, 1978 года, одна из ключевых работ восточноевропейского концептуального искусства. Есть произведения украинских художников социокритического круга, или поколения 2004, есть работы художников из России , Словакии, Швейцарии, с которыми мы выставлялись вместе и раньше, а сейчас получилось показать их работы в Киеве.

Если есть труд – значит, есть товар, а на каждый товар найдется свой потребитель. Искусство тоже, в какой-то мере, товар. На кого ориентирована данная серия работ?

Знаете, здесь я бы поставил под сомнение саму идею «делания для кого-то». Эти вещи состоялись скорее исходя из внутренних устремлений художников, чем из внешнего заказа. Внешнего заказа на подобное искусство, на подобную выставку в нашей стране нет. Нам тем более интересно работать в ситуации отсутствия заказа, мне кажется, что подобное выставки, подобные высказывания могут создавать некую аудиторию, а не обращаться к уже существующей, они могут собирать вокруг себя новое сообщество.

Это выставка, которую не получится рассматривать как аттракционное собрание красивых картинок. В Киеве привыкли к декоративным и анекдотическим выставкам, развлекательным и легким для восприятия. Эта выставка требует от зрителя трудиться, и собственно сам труд зрителя здесь ставится в ряд с трудом художника - или с трудом рабочего. Здесь нет разделения, в результате которого производство оказывается во тьме, а произведение и его потребители на свету. Нет, мы все  трудящиеся. Даже независимо от производительности нашего труда, от востребованности его результата, от того, сколько времени наших жизней мы тратим на него, насколько труд для нас мучителен или, наоборот, приятен. Мы -  трудящиеся. И эта выставка предлагает каждому оказавшемуся на ней помыслить себя таким образом.

Деятельность художника – это тоже труд. Но не кажется ли вам, что сейчас появилось очень много «деятелей», которые эксплуатируют клише «художник», «творец», на самом же деле  создают только видимость труда?

Им приходится трудиться на воспроизводство этого клише. Поскольку даже для того, чтобы соответствовать какому-то образу и воспроизводить себя в этом образе также надо трудиться. Всю жизнь протусоваться бокалом шампанского в руках, постоянно воссоздавая собственный публичный образ - это тоже тяжкий труд. Одно дело – досуг, которым человек распоряжается сам,  являясь  свободным. Другое – постоянная поддержка какого-то публичного образа. Это очень несвободная ситуация.

Судя по всему, эта выставка была сделана не благодаря, а скорее вопреки. У нас действительно сложная ситуация в стране, но как-то вы сказали, что вам очень интересно работать именно в Украине.

Уточню, я это говорю именно потому, что мы постоянно работаем международно. Мы не делаем такого выбора «или-или». Но именно потому, что у нас есть возможность реализовываться вне страны, здесь у нас поле для экспериментов. Украина является не чем-то вынужденным для нас, но принятым добровольно – и потому очень интересным. 

В последнее время благодаря тому же PinchukArtCentre культура, искусство становится все более популярным и массовым. Как вы относитесь к подобного рода явлениям?

Это не наша работа, это работа культуртрегеров. Наша работа - это делать искусство и создавать некое дискуссионное поле, создавать его на таких самоорганизованных проектах, как «Трудовая выставка», которые являются для нас основными пространствами интеллектуального производства. Мы не можем повлиять на PАС или Арсенал, дабы они делали какие-то проекты сообразно нашими потребностям. Мы можем, если выставка там нас по каким-то общим профессиональным критериям устраивает, дать для нее свои работы, что, в общем-то, и происходит. Работы многих участников этой выставки прямо сейчас выставлены в PAC. Но дело в том, что там мы не находимся в режиме солидарности. Мы находимся в режиме нормативных профессиональных отношений. Здесь участников этой выставки, участников Худсовета, художников, которых мы показываем, связывает некий режим солидарности. В этом разница. 

По каким критериям отбирались участники выставки?

Эта выставка откурирована междисциплинарной группой, в которую входят художники, архитекторы, политические активисты, поэты, дизайнеры, переводчики. Вся выставка построена на междисциплинарной коммуникации, то есть люди с разным опытом находят какой-то универсальный уровень общения и производят идеи вместе. Сложно сказать «работы выбираются» -  скорее выставка создается, исходя из некой общей линии, которую мы обнаружили в разных работах. Они главные, ради них все и делается. 

Вы учувствовали во многих международных выставках, прямо сейчас ваши работы можно увидеть в РinchukArtCentre плюс вот такие небольшие идейные выставки. Публика какого формата вам ближе?

Чаще всего, это люди, которые принимают позицию, в соответствии с которой зритель должен трудиться. Это люди, которые включены в критическую культуру. На Западе это публика, которой привычно посещать музеи и центры современного искусства. Здесь это те, кто приходит в полной мере по собственному выбору, так как современное искусство до сих пор не является частью какой-то общественной конвенции, тем, что имеет свое несомненное место. Вышеупомянутая аттракционная массовость кажется чем-то скорее авантюрным, и, не исключено, быстротечным. Так что в Украине, в отличие от Запада, встреча публики с искусством – это акт преодоления, с обеих сторон.  Мы не воспринимаем западную ситуацию эйфорически, там куча своих проблем. Но первоочередная из них все же та, что и здесь: большинство людей отрезаны от сложной «серьезной» культуры. Социальные обстоятельства закрывают этим людям доступ в музеи и художественные центры, формально открытые для всех.

В выставке явно прослеживаются политические аспекты. В годы Оранжевой революции у вас также были свои проекты. Вам близка политическая тема?

Это абсолютно политическая выставка. Но важно понимать, что для нас политика - это не какой-то волшебный мир отношений, интриг особых людей, хозяев жизни. Нет, они - это временные приватизаторы политики, которые, впрочем, не могут присвоить ее полностью. Политика происходит на улицах, на кухнях, в кафе, она происходит каждый раз, когда собираются люди, чтобы принять решение по поводу общего будущего. Осознанная способность коллективно решать, не передоверять решение по поводу своего будущего неким «профессионалам», присвоившим себе знание о том, как должно быть – это основа политизации. 

То есть, вы продолжаете голосовать против всех?

Представительная демократия в Украине не функционирует. Выбора нет.

А вы не видите в современной Украине людей, которые могли бы изменить ситуацию?

Я вижу людей, которые могут изменить ситуацию, но я вижу их на улицах и в социальных сетях –  в пространстве горизонтальных связей, а не на вершине властной иерархии. Я вижу их, когда они выходят протестовать против грабительского Трудового кодекса, когда они выходят протестовать против реформ, коммерциализирующих сферу образования, против приватизации городских публичных пространств. Я вижу этих людей, которые решают сами. Что касается персонажей в телевизоре и на предвыборных билбордах – к ним  никакого доверия нет.

По сути, создает ли ваша выставка, в аспекте политического события, какую-то почву для будущего поколения?

Мы просто соучаствуем в развитии критической культуры. Критическая культура, когда она признана обществом, может стать фигурой влияния. Пока она таковой не является. Пока это все равно закрытая, академическая, художественная среда, но для нас важно то, что мы можем в этом контексте реализовывать собственные художественные произведения, производить знание и выкладывать его доступ в публичных институциях. Политическое влияние –  это скорее дело времени и это может быть лишь результатом общих усилий.

«Трудовая выставка» позиционируется как некоммерческая?

Да, некоммерческая.

Но ведь художник за свой труд тоже должен получать прибыть, должен на что-то жить

Должен. Но это не значит, что стоит производить лишь то, что в данных обстоятельствах, в сегодняшней Украине может быть продано. Это неинтересно. Что до оплаты труда художника, это вопрос к  украинским художественным институциям. Сейчас ситуация выглядит так, что художник выставляет произведение, чтобы его прорекламировать и затем продать частному лицу. Механизмов поддержки экспериментального и критического, а не украшательского, искусства, здесь нет. Художник не может получать достаточные для жизни  деньги, создавая работы, которыми не украсишь гостиную. Поэтому мы зависим от западных институций. 

Как-то вы сказали, что художники, которые создают работы специально под гранты, под продажу – это не художники.

Делать работы для того чтобы продать - конечно, это не цель для художника. Хотя для многих это со временем выходит на первое место. Но те, кто находит финансирование для своих работ в рамках системы публичного финансирования, те же гранты, или продает свои работы в коммерческих галереях – это художники, если они верны изначальной мотивации, тому, ради чего пошли в искусство. Но это уже общие этические вопросы.

Интервью Вика Семерей

Фото Константин Стрелец